|
|
Заранее прошу прощение у автора кадра, но не мону не процетировать "Золотой теленок" Ильфа и Петрова для 11-номер:
Пока под керосино-калильными фонарями шел митинг и все
население столпилось у трибуны, фоторепортер Меньшов с двумя
аппаратами, штативом и машинкой для магния кружил вокруг арки.
Арка казалась фотографу подходящей, она получилась бы на снимке
отлично. Но поезд, стоявший шагах в двадцати от нее, получился
бы слишком маленьким. Если же снимать со стороны поезда, то
маленькой вышла бы арка. В таких случаях Магомет обычно шел к
горе, прекрасно понимая, что гора к нему не пойдет. Но Меньшов
сделал то, что - показалось ему самым простым. Он попросил
подать поезд под арку таким же легким тоном, каким просят в
трамвае немножко подвинуться. Кроме того, он настаивал, чтобы
из трубы паровоза валил густой белый пар. Еще требовал он,
чтобы машинист бесстрашно смотрел из окошечка вдаль, держа
ладонь козырьком над глазами. Железнодорожники растерялись и,
думая, что так именно и надо, просьбу удовлетворили. Поезд с
лязгом подтянулся к арке, из трубы валил требуемый пар, и
машинист, высунувшись в окошечко, сделал зверское лицо. Тогда
Меньшов произвел такую вспышку магния, что задрожала земля и на
сто километров вокруг залаяли собаки. Произведя снимок,
фотограф сухо поблагодарил железнодорожный персонал и поспешно
удалился в свое купе.
Поздно ночью литерный поезд шел уже по Восточной
Магистрали. Когда население поезда укладывалось спать, в
коридор вагона вышел фотограф Меньшов и, ни к кому не
обращаясь, скорбно сказал:
-- Странный случай! Оказывается, эту проклятую арку я
снимал на пустую кассету! Так что ничего не вышло.
-- Не беда, - с участием ответил ему Лавуазьян, - пустое
дело. Попросите машиниста, и он живо даст задний ход. Всего
лишь через три часа вы снова будете в Горной и повторите свой
снимок. А смычку можно будет отложить надень.
-- Черта с два теперь снимешь! - печально молвил
фоторепортер. -- У меня вышел весь магний, а то, конечно,
пришлось бы вернуться.
|
|
|
Автор не видел свет (точнее его отсутствие) за что и был наказан невыразительным кадром.
А если бы: всё вокруг и сзади было в темноте, сверху на клавиши светил какой-нибудь прибор, а пианист в экстазе отклонился бы назад, и его лицо залил бы этот свет с "небес"...
|
