Разделы:
Дополнительно:
Новое на форуме:
Это интересно:
  1. Ремонт Фотоаппаратов в HTML
  2. Ремонт фотоаппаратов Зоркий
  3. LFI – тест пятнадцати черно-белых фотопленок
  4. Случайность или тенденция?
  5. Дальномерный эксклюзив (leica m7)
Пока статей нет.
Популярные авторы:
  1. Костя Ким
  2. Редакция Дальномера
  3. Товарищ Михельсон
  4. З. А. Вишневский
  5. М.Ф. Яковлев
Пока ни одного автора нет.
 »  Главная  »  1. О Фото  »  1.1. Светлая комната  »  Люди и вещи. Мир А. Кунчюса
Люди и вещи. Мир А. Кунчюса
 Виктория Лебедева | Опубликовано  07/24/2007 | 1.1. Светлая комната |
Часть 1

В искусстве последнего десятилетия видны два, казалось бы, взаимоисключающих направления развития — центробежное и центростремительное. От себя — и к себе. Каждый вид искусства напряженно ищет своего, ни на что другое не похожего, единственного языка, и в этой ностальгии живопись, например, обращается к неспешным творениям прошлого, к портретам, плотно, пастообразно написанным тонкими кистями, к натюрмортам-обманкам, в которых дрожат капли воды на смуглых щеках яблок и можно прочесть текст письма, засунутого за ленточку… Столь же напряженно стремятся мастера всех видов искусств к обострению своего пластического языка, к неожиданности приемов, которые помогут увидеть привычное — непривычно, вычленить предметы из их обыденного контекста, угадать скрытый смысл, спрятанный за будничной оболочкой.

Для того чтобы достигнуть желанного эффекта, художники обращаются к другим видам искусств — и появляется живописная скульптура и рельефная живопись, монументальная графика и театр пластических искусств. Появляются картины и скульптурные композиции, напоминающие сцены фантастических спектаклей, появляются балеты, где оживает живопись и скульптура. Но более всего заметно в современных искусствах обращение к фотографии. Молодое это, дерзкое искусство за короткий срок не только обрело права гражданства среди почтенных традиционных муз, но и стало объектом подражания. И художник, вооруженный кистями, старательно изображает эффект нерукотворности. Изображает на холсте фотографию, отказавшись для этого и от цвета, и от фактуры живописи, и от динамики мазка, этого запечатленного мгновения, следа прикосновения руки творца к поверхности произведения. «Фотореализм» — направление достаточно распространенное в современной живописи, и, чтобы максимально приблизиться к механическому способу изображения натуры, художники проецируют на холст слайд и прорисовывают его с помощью аэрографа.

Зачем это, в чем смысл этой очевидной подделки? В чем смысл этих почти невосполнимых жертв, отказа от главных средств воздействия живописи? Вероятно, в документализме, в объективности, которой так дорожит современный зритель и которой ни в коем случае не следует верить, когда сталкиваешься с произведением искусства. Ибо искусство — это всегда страстная, заинтересованная позиция художника, это всегда — суждение. Это общеизвестная истина верна для всякого искусства и для всех времен; она остается неизменной. Зато меняются способы выражать свои мысли и чувства. На смену дидактике, постулатам, поучениям приходит более корректная манера, дающая простор воображению зрителя, на смену монологу художника приходит диалог, где зритель — равный партнер в беседе, рассуждениях, размышлениях на поставленные художником темы. Фотография и документ долгое время были синонимами.

Но центробежный и центростремительный пути характерны не только для традиционных видов искусства. И фотография из вспомогательного, репродуцирующего действительность изобретения становится способом самовыражения художника. Она ищет собственных, не свойственных никакому другому виду искусства средств выражения — и она напряженно «смотрит» на другие виды искусства, стремясь вобрать в себя то живое, плодотворное, что пульсирует рядом с ней, не подражая, но питаясь соками национальной культуры, всех видов ее искусства.

Изобразительное искусство Литвы имеет свои древние корни и краткую, немногим превышающую полвека современную историю. Один из родоначальников литовской живописи, профессор Антанас Гудайтис продолжает быть духовным лидером в отношении к искусству. В 1984 году Литва торжественно отметила его восьмидесятилетие. Современное изобразительное искусство Литвы — явление зрелое, развитое, разветвленное. В Литве работают одновременно несколько поколений художников — разнообразных, с ярко выявленной индивидуальностью и составляющих цельную национальную школу. Для того чтобы за столь недолгий срок могла созреть такая яркая и своеобразная национальная школа изобразительного искусства, была нужна необычайно напряженная духовная атмосфера, концентрированный ритм и темп развития. Это дало превосходные результаты в живописи, скульптуре и графике. Это же породило и фотографию в том ее качестве, в котором мы ее знаем сегодня.

Альгимантас Кунчюс принадлежит к основателям литовской школы фотографии. О его творчестве уже довольно много написано — и все, кто писал о нем, говорили о своеобразии созданного им мира. Своим учителем Кунчюс считает Гудайтиса. Эти художники, кажется, не похожи ничем. Пылкий, открытый темперамент Гудайтиса, экспрессия его творческой манеры, всегда присутствующий в его полотнах гротеск, — и сдержанный, корректно-отчужденный Кунчюс, не позволяющий себе слишком пристально всматриваться в лица даже тех людей, которых он изображает близким планом. Он всегда оставляет за человеком право на тайну, он не стремится проникнуть в самую глубину душевного настроя своих героев.

И так же сдержанны пластические средства, которыми пользуется Кунчюс в своей работе. Если кисть Гудайтиса безудержно щедра, если его картины строятся на противопоставлении интенсивных, контрастных тонов, а композиции наполнены движением, стремительной ошибкой разнонаправленных цветосветовых потоков, Кунчюс почти статичен. В его работах движение если и присутствует, то оно напоминает тихое движение омута. Внутренняя глубина, скрытый смысл его работ кажутся подчас бездонными. Снаружи почти ничего не происходит. Слегка колышущиеся спины грузных женщин, и влажный, скользящий мимо нас. погруженный в себя взгляд девочки: взгляд в упор — и невидящий, открытый — и не открывающийся... Кунчюс не пользуется никакими лабораторными способами усложнения фактуры своих работ. Это съемка в чистом виде.

Сдержанный в отношении к действительности, он избегает форсированных пластических средств. Так что же объединяет этих двух таких разных, непохожих друг на друга художников? Это необычайно пылкие мастера, с очень определенной, цельной концепцией мировосприятия. И в экспрессивности Гудайтиса, и в напряженном лаконизме Кунчюса нет никакой размытости позиций. Каждый из них знает, что он хочет сказать, знает, чего ищет в действительности, что утверждает, чем дорожит. В работах обоих мастеров (в содержательной, духовной их стороне) нет случайного. И потому так целен и чист художественный строй их работ. Как и Гудайтис, Кунчюс беспощадно требователен к себе. Как и Гудайтис, Кунчюс умеет видеть красоту, поэзию простых вещей. Как и Гудайтис, Кунчюс романтик. Романтик своего поколения. И Гудайтис и Кунчюс тесно связаны с действительностью, с конкретными жизненными наблюдениями. И у того и у другого художника жизненные реалии обретают многозначность метафоры и глубину обобщения.

Два этих мастера соединены принадлежностью к единой национальной школе и преемственностью поколений. В. Демин, исследуя творчество Кунчюса, говорит: «...в немногословных его размышлениях об историу родной земли, всегда кратких, как формула, и метких, как афоризм, проглядывают трезвость ученого и мудрость философического склада мышления»1. Если не всю эту характеристику, то по крайней мере вторую ее часть можно отнести и к творчеству Гудайтиса. А вот «трезвость ученого» — это, по-видимому, дань поколению, это примета искусства 70-х годов.